остров

Я лечу, и мне не больно. Я равнодушно и с улыбкой смотрю на все, что стало прекрасным вопоминанием и осталось внизу. Больше ничего меня не трогает, не рвет на кусочки, не... Одним словом - лечу...

Сегодня этот прекрасный мир загнал меня в угол...

Мы были вместе, помню я...
Ночь волновалась, скрипка пела...
Ты в эти дни была - моя,
Ты с каждым часом хорошела...

Сквозь тихое журчанье струй,
Сквозь тайну женственной улыбки
К устам просился поцелуй,
Просились в сердце звуки скрипки...

9 марта 1899 (апрель 1918)

Все-таки моя мечта - это работа в индустрии красоты. Вот честно, много лет кружусь вокруг салона красоты с мыслями - а не пойти ли туда работать? Но работа с волосами меня не увлекает абсолютно, я бы лучше на визажиста пошла учиться. А еще лучше - на менеджера салона. Одно время, много лет назад, я даже писала о косметике, слегка вовлеклась в этот мир. Писать было не очень интересно и очень трудно, так как вела я раздел "новинки", самое страшное - это названия. Не написать ничего банального и кошмарного вроде " такой-то крем подарит вам легкость и долгожданную молодость". Не скатиться до этого, да.  Зато пиарщики всех мыслимых компаний рвали меня на кусочки - я все с удовольствием тестировала. Сейчас бы кто предложил - пописала бы снова с радостью.

Как же я хочу на море, кто бы знал, что бы знал!!!!!!
Море всегда для меня - панацея. Йодистый запах, каменистый пляж, набережная... Что еще надо для счастья?

Хочешь знать, как все это было? -
Три в столовой пробило,
И, прощаясь, держась за перила,
Она словно с трудом говорила:
"Это все... Ах нет, я забыла,
Я люблю вас, я вас любила
Еще тогда!"
-"Да".

Мой розовый город… Я впервые говорю с тобой. И впервые вижу тебя в этом свете – в пятнах утреннего тревожного солнца. Утро всегда тревожит меня – может, потому, что новый день сулит неизвестность – как и смерть. Я курю на балконе, щурюсь от солнца, наполняющего собой это новенький одноразовый бокал.

Что ты есть, город мой? Кто ты, кто ты для меня? Острее всего я чувствую твое присутствие, возвращаясь после долгой разлуки – аэропорт, шоссе, почему-то всегда – ночь, всегда грязно и безрадостно. Сколько раз я пренебрегала тобой, изменяла тебе с легкими и красивыми, с простыми, глупыми и веселыми. Да, я делала это, я всегда буду это делать. Но возвращаться я буду к тебе, потому что здесь я – дома.

Это чувство субъективно, как и все чувства.

Мой розовый утренний город. Какие башни и дворцы, какие надежды, какие блики на воде! Очень солнечно, очень чисто, как после дождя. Белая футболка, птичий смех, легкие белые занавески на окне.

Двадцать лет назад я бы пошла в такой день на качели. Над моим городом необыкновенно голубое небо, пронзительное, как первая любовь – с белыми рваными облачками, безобидными соучастниками всего, что качает лодку моей жизни уже тридцатый год.

Вечером шум машин становится ровнее, все устали. Устала моя любовь, моя боль, устали маргаритки на клумбах. Сирень тяжелыми кистями душит мою тревогу, обещает покой и понимание. Ветер стих, дом светится изнутри дрожащими огнями, наворачивает мне на глаза слезы жалости к себе. Птицы умолкли, их заменили частые писки сигнализации – машины тоже устали от жарких пробок, жарких споров, вечной спешки. Припаркованные в ряд вдоль газона они отдыхают до завтра.

А я? Я сижу на остывших качелях, а мама моя не идет. Да и есть ли у меня мама, есть ли дом, есть ли законное право на свой в нем золотой огонек и дымящуюся чашку  на столе? Чья я? Может, своя собственная? Город мой, а не ты ли – дом мой?

Можно смотреть кино и читать книги. Ничего не делать, потому что - ничего не требуется. Знаю, что все дела поставлены на паузу, и от меня ничего не зависит. В этот раз я болею не очень умеренно. Прямо скажем - жутко болею. Но чувство раслабленности мне нравится, хотя из-за болезни я пропустила фламенко и кубок кремля. Однако получила взамен душевный комфорт, сравнимый только с несколькими вещами - сухой золотой осенью, приездом Мэри ко мне и моими поездками в гости к золовке. Да, еще с жареной картошкой конечно)) С осенью и картошкой все наверное понятно. Золовка моя - Галя - чудесная спокойная женщина, я люблю ее дом, ее детей - кстати, уже вполне взрослых. У нее я не капризничаю - ем и пью все, что она делает. А Мэри... Она отнюдь не спокойная, прямо скажем, Мэри и покой - это разные понятия. А для меня стали - тождественными.  В моей голове все меняется уже по пути на парковку вместе с ней и ее чемоданом. Всю дорогу из порта она болтает по телефону, а мне уже - спокойно. У нас свой особый мир, наш микрокосмос, где мне уютно. Думаю - ей тоже - она сразу затихает, улыбается и взгляд ее светится, когда встречается с моим.

Помню, как мы все удивлялись, когда пришел Мегафон. Мне казалось - такой неудачный выход на рынок, у нас тут битва титанов в разгаре, а тут вот еще что... Оказалось - я дура, как раз и удачный. Мегафон занял вою нишу, как мы ве уже увидели. Я вот теперь все жду, когда к нам какой-нибудь Orange или Vodafone заглянут)) 

На завтра на полуфинал - никто не хочет? А то я заболела..

Как всегда - физические страдания посланы мне, чтобы отвлечь меня от душевных. Что ж, почти получилось. Приятно чувствовать заботу того, кто выше...

больше не могу.
добейте меня.

В двенадцатом часу ночи внезапно озарило - хочу апельсинового  сока. Срочно-срочно. Сунула ноги в угги босиком(!) и мелкой рысью рванула вниз, в круглосуточный магазин. Попутно к соку прицепилась минералка, газировка и двухлитровая бутыль Сангрии. Два больших пакета. Иду назад, пакеты многозначительно позвякивают. Соседка удивленно српашивает - это еще со вчера, или свежий сушняк?))

Если нет возможности куда-то уехать, переехать и глобально что-то изменить - попробуйте начать с маленького. Лично мне ощущение новой жизни обычно дает новая сумка и новый мобильный телефон, потому что это - хранилища моих самых нужных вещей и информации. Я все лишний раз перебираю, раскладываю в новом порядке, и начинается новая жизнь.
А вас что освежает?

Если бы у меня были тэги - первый назвала бы " чужими словами". Иногда своими говорить не хочется, а чужие попадают идеально в настроение. И стихи - тоже.

За белой шторой тайна

Скрывается одна

Не верю, что случайно

Мне в руки ты дана.

 

Не верю, что не вместе

Мы сядем у крыльца

И ляжет рядом перстень

У твоего кольца.

 

Не верю я, что эту

Связующую нить

Влюбленному поэту

Не суждено забыть.

 

Лишь только тень густая

Не лжет передо мной.

А верю я, родная

Тебе. Тебе одной.